«ЛЕДОКОЛ “КРАСИН”. ВЕХИ ИСТОРИИ»
01 Сентября 2026
27 августа в Камчатском краевом художественном музее начала работу выставка «Ледокол “Красин”. Вехи истории». В её открытии участвовали первые лица Правительства Камчатского края, а организатором выступил филиал музея Мирового океана в Санкт-Петербурге – «Ледокол Красин», учрежденный Министерством культуры Российской Федерации.
Арктической ледокол русского и советского флотов «Красин» – символ исследований Арктики – в свое время прославился на весь мир. Он был построен и спущен на воду в Великобритании 3 августа 1916 года. Первоначально судно было названо «Святогор», и в сентябре 1917 года оно вошло в состав российской военной флотилии Северного Ледовитого океана. Уже через год, при советской власти «Святогор» был затоплен на мелководье в устье реки Чижовки при её впадении в Северную Двину, неподалеку от Архангельска. В соответствии с советской историографией целью затопления судна было перекрытие пути кораблям интервентов в Архангельск. Через пару лет интервенты ледокол подняли и в 1920 году при отступлении увели с собой в Великобританию в качестве трофея. В 1922 году советское правительство выкупило судно у Англии, произошло это при активном участии известного кораблестроителя Алексея Николаевича Крылова и советского торгпреда в Великобритании Леонида Борисовича Красина, в честь которого ледокол и был назван в 1927 году.
Вскоре после переименования для ледокола пробил его звездный час. 25 мая 1928 года при возвращении с Северного полюса потерпел катастрофу дирижабль «Италия» с исследователями на борту. Руководил экспедицией итальянский воздухоплаватель Умберто Нобиле. Оставшиеся в живых члены экипажа вместе с руководителем оказались на льдине, где сумели разбить лагерь и прожили в нем почти два месяца. Из всех судов, посланных им на помощь, пробиться к ледовому лагерю удалось только «Красину». На обратном пути «Красин» оказал помощь пассажирскому лайнеру «Монте-Сервантес», который получил две пробоины, напоровшись на льдины. На его борту находились полторы тысячи пассажиров. За этот героических поход ледокол «Красин» был награжден орденом Трудового Красного Знамени.
Но чем же легендарный ледокол связан с Камчаткой? В сентябре 1933 года советский пароход «Челюскин» был заблокирован льдами в Чукотском море. «Челюскин» дрейфовал вместе с экипажем в течение почти пяти месяцев. 13 февраля 1934 года в результате сильного сжатия пароход был раздавлен льдами и затонул. Экипажу удалось спастись и выгрузить на лед всё необходимое. Всего на льду оказалось 104 человека. Всех челюскинцев, которым пришлось прожить на льдине два месяца в условиях полярной зимы, спасли советские летчики. Ледокол «Красин» был отправлен из Ленинграда через Панамский канал в бухту Провидения, чтобы выполнить вспомогательную работу по ледовой проводке двух пароходов «Сталинград» и «Смоленск», где к тому времени разместили спасенных челюскинцев, в Петропавловск-Камчатский.
29 мая 1934 года ледокол «Красин» прибыл в наш город. Руководство города и его жители торжественно встретили экипажи судов. В обстановке всеобщего воодушевления был проведен митинг. «Красин» простоял в Петропавловске в течение двух месяцев. За это время моряки-красинцы отремонтировали городскую школу, благоустроили улицу Казначейскую, перенесли на новое место (в сквер на улице Ленинской) памятник Витусу Берингу, участвовали в обустройстве парка на Никольской сопке. Механики ледокола капитально отремонтировали дизель городской электростанции, чем обеспечили нормальное освещение города, а судовые радисты усовершенствовали радиотрансляционную сеть. В память об этом в октябре того же года улицу Казначейскую переименовали в улицу Красинцев. Поэтому открывшаяся в Камчатском краевом художественном музее выставка – знаковое событие для нашего города. На ней представлены судовые документы, фотографии, статьи из периодики тех лет и другие свидетельства героического прошлого ледокола. В экспозицию вошли также личные вещи членов экипажа ледокола и рисунки художника экспедиции Алексея Вахрамеева, которые дают представление об условиях жизни челюскинцев.
Наша газета посвятила немало публикаций как судьбе легендарного «Красина», так и знаменитой эпопее челюскинцев. В них, в том числе, излагались факты, не известные широкому кругу читателей и не публиковавшиеся ранее в прессе. Представляем здесь отрывок из книги полковника запаса Владимира Слабуки «В исключительных обстоятельствах», главы из которой печатались в нашей рубрике «Уроки истории».
«Льды, дрейфовавшие в северо-западном направлении, уносили “Челюскин” всё дальше в Чукотское море, где судно, его команду и пассажиров ожидала зимовка. Кстати, обычное явление для тех времен. Перспектива зимовки во льдах, конечно, угнетающе действовала на пассажиров и команду, но не очень страшила бывалых полярников, каковых на пароходе находилось немало. На судне имелось достаточное количество топлива, медикаментов и продовольствия, которых с избытком хватало до весны. Спасательная экспедиция потребовалась после того, как 13 февраля 1934 года “Челюскин” был раздавлен льдами и затонул.
Эвакуация на лед людей и грузов с тонущего парохода прошла без паники благодаря железной воле О. Ю. Шмидта и В. И. Воронина. Твердый порядок был установлен и в ледовом лагере челюскинцев. Правда, часть пассажиров после гибели судна попытались выйти из подчинения начальника экспедиции. Несколько рабочих-строителей, сильных, уверенных в себе мужчин, но не знакомых с Арктикой, предложили не устраивать лагерь, а идти к материку, от ближайшей точки которого – мыса Ванкарем – отделяли “всего” 130–140 километров. Шмидт попытался объяснить, что этот путь полярной ночью через торосы, трещины, разводья и полыньи навстречу дрейфующим льдам способны преодолеть только самые сильные мужчины, но никак не женщины и дети. Его не хотели слушать. Тогда О. Ю. Шмидт взял винтовку и пообещал застрелить всякого, кто рискнет пойти к материку. Порядок навести удалось. В Главсевморпуть отправили радиограмму с извещением о гибели “Челюскина”.
О ней тут же стало известно в транспортном отделе ОГПУ. Его начальник Владимир Александрович Кишкин ранним утром 14 февраля подготовил заместителю председателя ОГПУ Г. Г. Ягоде экстренное спецсообщение. Поскольку документ ранее не публиковался, позволю себе процитировать его полностью: “13.02. с.г. в шесть часов утра пароход ледокольного типа “Челюскин”, зимовавший в Полярном море вблизи мыса Северный (ныне мыс Шмидта. – Авт.), долгота 172°47′, широта 68°16′, от сильного сжатия льда получил пробоину и стал быстро наполняться водой. Попытки откачать воду были прерваны вследствие лопнувшей паропроводной трубы, в 15 часов 13.02. п/х “Челюскин” затонул. Весь состав зимовщиков, около 100 человек, без паники высадился на лед. Также выгружены на лед: самолет, зимовочные принадлежности (палатки, спальные мешки и проч.). Во время выгрузки на лед ударом бревна унесло под лед завхоза Могилевича, который погиб. Нач. радиостанции мыс Северный донес, что им организована из местного населения экспедиция на помощь бедствующим с “Челюскина”. Тов. Шмидт просит не проявлять особого беспокойства. Полеты из-за пурги пока невозможны. Точность сведений ТО ОГПУ проверяется через ДТО ОГПУ Уссурийской жел. дор.”
Приходится признать, что местное население не поспешило на помощь челюскинцам. Воспротивились шаманы. Их позиция оказалась категоричной: “Какое нам дело до чужих, пусть спасаются сами или гибнут, ничего для них не надо делать!”
Шаманов на Севере принято слушать. Впрочем, даже изъяви чукчи желание помогать, много сделать они не смогли бы. Спасателям противостояли погода, социальные и географические особенности региона. Это чекисты хорошо понимали, о чем свидетельствует телеграмма начальника пограничной и внутренней охраны ОГПУ М. П. Фриновского: “Начальник Управления пограничной охраны ПП ОГПУ в ДВЕ тов. Чернышев донес: отсутствие подножного корма на побережье лишает возможности использовать оленей для организации помощи участникам экспедиции. Этот пробел будет заполнен исключительно собаками, дополнительная мобилизация которых развернута. Проводится дополнительная мобилизация меховой одежды для участников экспедиции тов. Шмидта и команды погибшего судна “Челюскин”. В районе Уэлена и по всему северному побережью в настоящее время свирепствует метель. Южный ветер угрожает отходом льдов от берега, в районе Уэлена льды уже отошли от берега до горизонта. Выход на лед до северных ветров, по-видимому, будет невозможен…”
И при всех этих сложностях правительство СССР оперативно приступило к организации спасательной операции.
В сводке Управления Краснознаменной пограничной и внутренней охраны полномочного представителя ОГПУ по Дальневосточному краю сообщалось: “15 февраля 1934 года в 16 часов Управлению Краснознаменной погранохраны Главным управлением погранохраны ОГПУ дано указание об оказании срочной помощи пассажирам и команде затонувшего парохода “Челюскин”. Для спасения экипажа образована правительственная комиссия в Москве. В Уэлене создана чрезвычайная тройка в составе председателя райисполкома Уэлена, представителей Северного пути и погранохраны. Управлением Краснознаменной погранохраны поручено назначить в комиссию Андрея Владимировича Небольсина – начальника контрольного пункта мыса Дежнева, мобилизовать собак, оленей для перевозки пассажиров, команды и для доставки горючего для самолетов… Начальнику Камчатского погранотряда предложено наряду с мобилизацией транспорта в Уэлене и в окрестностях в крайнем случае использовать собачий питомник из Лаврентия, где имеется 100 собак. На пути перехода спасаемых организовать продбазы, используя транспортных собак. Подбросить в Уэлен продовольствие из Лаврентия и Провидения…”
В ходе челюскинской эпопеи А. В. Небольсин и подчиненные ему пограничники преодолели на лыжах и нартах около трех тысяч километров. Сотрудники погранохраны принимали участие в заготовках продовольствия, мобилизации транспорта, контролировали создание взлетных полос. При этом А. В. Небольсин не допускал поспешных, непродуманных решений.
Известно, что уже на следующий день после гибели “Челюскина” начальник полярной станции в Уэлене Н. Н. Хворостанский намеревался найти 60 собачьих упряжек и на них пробиться к ледовому лагерю пассажиров и моряков затонувшего парохода. В самом Уэлене удалось найти только 21 упряжку. Недостающие 39 упряжек Хворостанский намеревался мобилизовать, а точнее, отобрать у чукчей и эскимосов в соседних стойбищах.
Небольсин изначально выступал против таких действий. Хорошее знание Севера и здравый смысл подсказывали ему, что через торосы Чукотского моря на упряжках к лагерю челюскинцев пробиться не удастся, а если отобрать у местного населения собак, оно лишится возможности заниматься охотой, что в конечном итоге приведет к голоду в национальных стойбищах. Небольсин сумел доказать свою правоту правительственной комиссии, и она распорядилась отменить экспедицию на собачьих упряжках. Через пять дней посланный вдогонку экспедиции пограничник настиг Хворостанского и передал ему распоряжение вернуться в Уэлен. <…>
Давая оценку пограничникам, задействованным в спасательной экспедиции, корреспондент газет “Известия” и “Тихоокеанская звезда” писал: “На Чукотке есть одна великолепная сила, которая… оказала неоценимую помощь делу спасения 104 челюскинцев. Эта сила – советские пограничники! …Особо почетное место в этой огромной отлично проведенной работе принадлежит пограничникам Лаврентия, Дежнева, Провидения и Уэлена, которые все время были органическим центром замечательной операции…”». (Вести» от 14.08.2019 года «Челюскинская эпопея».)
В завершении рассказа остается добавить, что прославленный на весь мир ледокол «Красин» вернулся из своей последней навигации в октябре 1971 года. Он отработал на Севере, на Балтике и на Дальнем Востоке 54 года. Во время Великой Отечественной войны ледокол ходил в составе полярных конвоев, сопровождая суда с грузами. После войны, в 1960-м, «Красин» пережил «второе рождение», когда на судне провели полную реконструкцию.
В 2004 году ледокол стал филиалом музея Мирового океана Министерства культуры РФ. Сегодня «Красин» – это уникальный «живой» музей, единственный в России сохранившийся корабль-участник полярный конвоев Второй мировой войны, сохраняющий класс Российского Морского регистра судоходства. Ледокол «Красин» пришвартован на вечную стоянку в Санкт-Петербурге на набережной Лейтенанта Шмидта напротив Горного института.
Наталья МАКСИМИШИНА
